Lunacharsky History

История Фабрики щипковых музыкальных инструментов имени А. В. Луначарского

English Translation

Материал из Википедии: Фабрика музыкальных инструментов имени А. В. Луначарского

Отюгова Т.А., Галембо А.С., Гурков И.М. Рождение музыкальных инструментов. Из истории Ленинградского производственного объединения по изготовлению музыкальных инструментов. — Л.: Музыка, 1986. — 187 с.

Имя народного комиссара просвещения фабрика носит с 20 сентября 1922 года. До этого времени в списках петроградских предприятий она значилась вначале как фортепианная фабрика «К. М. Шредер», a с мая 1918 года — как Первая государственная фортепианная фабрика. В годы гражданской войны в старых корпусах на Большой Вульфовой улице (ныне — улица Чапаева) ремонтировали рояли и пианино, выдавали инструменты на прокат. Фабрика была единственной из всех десяти фортепианных предприятий, где продолжали работать мастера. Ее передавали из ведомства в ведомство, причем все они никакого отношения к изготовлению музыкальных инструментов не имели. В 1921 году здесь собрали 63 рояля и 16 пианино, тем самым перейдя от ремонтных работ к созданию новых инструментов. К середине 1923 года было собрано 111 изделий, и уже был известен план на следующий год.

Но судьба распорядилась иначе. После долгой борьбы все фортепианные фабрики были переданы Наркомпросу. Производство клавишных инструментов было сконцентрировано на Второй фортепианной фабрике (б. «Я. Беккер»), куда и было переведено оборудование и имущество фабрики имени А. В. Луначарского. Здание на Большой Вульфовой улице опустело, производство было законсервировано.

Но уже в марте—апреле 1926 года фабрика была открыта вновь, теперь уже как предприятие по изготовлению народных щипковых музыкальных инструментов. До революции производство щипковых инструментов в России, как, впрочем, и в других странах, было сосредоточено исключительно в руках кустарей-одиночек. Их мастерство было порой едва ли не уникальным, качество инструментов — чрезвычайно высоким, отвечающим требованиям исполнителей-виртуозов, внешнее оформление отличалось разнообразием. Однако объем производства в условиях монополии частников был невелик, а цена каждого инструмента — огромна.

Перед началом первой мировой войны в Западной Европе и Америке производство щипковых музыкальных инструментов заметно возросло и перешло на фабричную основу, концентрируясь и развиваясь. В России же производство все еще было кустарным. Чтобы удовлетворить спрос, который к тому времени был уже достаточно высок, приходилось прибегать к импорту. А ведь в стране имелось все необходимое для собственного широкого производства — обилие сырья, опыт искусных русских мастеров. Но несмотря на это, в канун первой мировой войны завоз щипковых инструментов в Россию составлял ежегодно около 200 тысяч экземпляров.

Лишь после Великой Октябрьской социалистической революции в молодой советской республике начинается организация собственного промышленного производства щипковых инструментов. Первая их партия была изготовлена в 1925 году на фабрике клавишных инструментов бывшей фирмы «Я. Беккер». В это время па фабрике преимущественно занимались ремонтом старых роялей и пианино, но наряду с этим за один только 1925 год было выпущено три тысячи гитар, мандолин и балалаек.

Однако соединить в пределах одной фабрики производство клавишных и щипковых инструментов оказалось невозможным. Поэтому на экономическом совещании было решено, что мелкие музыкальные инструменты будет производить фабрика имени А. В. Луначарского (б. Шредера). С открытием фабрики появлялась возможность наладить серийный выпуск народных инструментов и удовлетворить резко возросший на них спрос. Но весной 1926 года до этого было еще далеко. Три года помещения пустовали, большой урон предприятию нанесли два пожара. Фабрика по производству щипковых инструментов начинала свою деятельность в разрушенных помещениях, имея и своем распоряжении всего два станка — фрезерный и ленточную пилу. В момент пуска ее производственная площадь, сохранившаяся после пожаров, составляла всего 20 процентов по отношению к площади предприятия в дореволюционное время. От небольшого коллектива требовались усилия поистине героические, чтобы в подобных условиях наладить выпуск щипковых инструментов и удовлетворить растущий спрос на них. Собранные после пожара, что называется, с миру по нитке, из отдельных спасенных частей 17 станков могли лишь на четверть удовлетворить даже самые первоочередные потребности фабрики.

В производстве тех лет остро ощущался дефицит специалистов. Вновь открывшаяся фабрика не была исключением. В первое время работа ее проходила неорганизованно — не было ни плана, ни системы. Сохранившиеся здания не были подготовлены к условиям нового производства. Материалы и полуфабрикаты завозили прямо в цеха, а это загружало производственные площади, мешало производственному процессу.

В первые три месяца работы фабрики не появилось ни одного нового изделия. Но уже полгода спустя их было выпущено девять тысяч — семь с половиной тысяч балалаек, тысяча мандолин и 500 оркестровых инструментов. К концу года было изготовлено 25 968 инструментов — и это при том, что функционировал лишь один, балалаечный цех.

На первой конференции по музыкальной политико-просветительной работе был рассмотрен вопрос об увеличении объема выпуска щипковых инструментов. Главными задачами конференция назвала создание массового производства, совершенствование и распространение народных инструментов, содействие созданию оркестровых и хоровых ансамблей и коллективов.

В 1926 году в Ленинграде был организован общегородской конкурс на лучшего гармониста и балалаечника. Идея проведения такого соревнования принадлежала ленинградской комсомольской организации – в целях стимулирования развития самодеятельной игры на гармонике и балалайке, любимых в свое время инструментов городских окраин. В состав жюри вошли дирижер оркестра народных инструментов имени В. В. Андреева профессор Ф. А. Нейман, концертмейстер этого оркестра и руководитель самодеятельного коллектива при Доме Красной армии В. Куприянов и другие специалисты. Председателем жюри был А. К. Глазунов.

Конкурс получил широкий резонанс, и было решено провести его еще раз. Второй конкурс собрал уже не только гармонистов и балалаечников, но и гитаристов, мандолинистов, гусляров. Оба конкурса вызвали огромную волну интереса к народным инструментам, дали толчок к организации смотров музыкальной самодеятельности по всей стране. Важно также и то, что они стимулировали фабрику на подъем производства народных инструментов.

В советской печати все чаще появлялись выступления артистов, писателей, музыкантов, общественных деятелей, посвященные состоянию производства народных инструментов, вопросам их качества, повышению интереса к ним. Вот что писала, к примеру, в газете «Смена» писательница Лидия Сейфуллина:

«Не ошибусь, если скажу, что балалайка и гармонь — самые любимые мной инструменты. Игра на них берет „за живое” таких, не слишком „музыкальных” слушателей, как я. Мне кажется, что ни один инструмент не может так просто и ярко передать размах и настроение артиста и заражать им зрителя. Этим, вероятно, и надо объяснить широкую распространенность балалайки и гармоник — действительно народных инструментов.

Сейчас, когда так часто приходится слышать: „Все на борьбу с пережитками старого”, „Все на строительство нового быта”,— гармони и балалайке предстоит большая задача. Чем больше наша деревенская молодежь будет отдаваться творчеству, живой и радостной игре на этих простых инструментах, тем меньше „неизрасходованных сил” пойдет на дикие, животные забавы. Через балалайку, через гармонь можно и нужно поднимать культурный уровень деревни»

Интерес к щипковым инструментам среди профессиональных музыкантов усилился после гастролей в нашей стране выдающегося гитариста Андреса Сеговия. 2 марта 1926 года «Известия» публикуют статью А. В. Луначарского «Несколько слов о нашем госте — Сеговии». «Когда говорят о концерте на гитаре, то сейчас же представляется, что дело идет о каких-то фокусах чисто внешнего характера… Я убедился, что гитара, так богато развернувшая свои возможности под его руками, сохраняет вместе с тем необыкновенную прелесть интимности и дает очень ценные и совершенно новые музыкальные впечатления»,— писал нарком, представляя артиста зрителям.

Объявление о концертах Сеговии были восприняты с некоторым удивлением. Сами их устроители не были уверены в удаче. Однако уже первые концерты показали, каким успехом пользуется гитарист, — все его выступления проходили в переполненных залах Москвы и Ленинграда.

Спрос на щипковые инструменты возрос, однако выпуск их не был налажен. Фабрика не могла сразу войти в предложенный ей темп. Мешали перебои с поставками необходимых материалов, полученные же лесоматериалы зачастую не отвечали своему прямому назначению: вместо резонансной ели например, оказывалась обыкновенная, что, разумеется, отражалось на качестве изделий. Были серьезные проблемы и с рабочими кадрами. В те годы рабочих набирали на бирже труда, а уже потом, в процессе производства обучали необходимой специальности. Это, естественно, сказывалось на уровне производительности труда — она оставалась крайне низкой.

Открытие мандолинного цеха немного расширило производственные площади фабрики. Наконец к 1929 году в деятельности предприятия наметился серьезный сдвиг — фабрику оборудовали отечественными станками, сделанными в Воронеже; производство начало неуклонно развиваться.

В 1929 году фабрику посетил А. В. Луначарский. Он обратился к коллективу с призывом выпускать как можно больше русских народных инструментов, и обязательно хорошего качества.

Директором фабрики в те годы был Сергей Петрович Прохоров, член партии с 1915 года, активный участник Октябрьской революции. Начал он с того, что сказал: «нет специалистов и придется доходить до всего самому. Все, что узнаю, будем пробовать внедрять». Его видели в библиотеках и на кафедрах университета. Он ходил по другим заводам, выспрашивал, записывал и, отметая ненужное, стремился внедрить на фабрике все ценное. Немалая заслуга в развитии производства тех лет принадлежит и главному мастеру мандолинного цеха П. В. Оглоблину, еще при В. В. Андрееве работавшему над совершенствованием народных инструментов. В распоряжении мастера имелись ценнейшие документы — чертежи и расчеты домр и балалаек, составленные рукой самого С. И. Налимова, которого называли «Страдивариусом балалайки».

Инструменты, выпускаемые фабрикой, начинали привлекать внимание не только любителей, но и музыкантов-профессионалов. Отдельные инструменты вызывали горячее одобрение, получали лестные отзывы. Известный советский музыкальный деятель и дирижер В. Куприянов писал в газете «Смена»: «Прежде мы, специалисты народных инструментов, относились скептически к продукции Музпреда, но теперь, убедившись в доброкачественности хотя бы самых дешевых сортов инструментов (балалайка —4 рубля 75 копеек, мандолина—18 рублей, гитара—18 рублей), я с удовольствием переменю свое мнение, если дальнейшее детальное знакомство подтвердит первое впечатление».

Наряду с этим некоторые начинания фабрики встречали и справедливые нарекания. Журнал «Музыка и революция» в статье «„Узкие места”» на музыкальном фронте культурной революции отмечал: «За последние два года Музпред отказался от услуг кустарей и начал выпускать на рынках продукцию своей ленинградской фабрики, причем среди других видов народных инструментов выпускает также и четырехструнные квинтовые домры. Фактически они оказались того же типа, как трехструнная андреевская домра, к которой мастер по простоте душевной приделал четыре колка вместо трех. Упущено то обстоятельство, что для четырехструнной домры требовалась перестройка инструмента. Корпус инструмента (в акустическом смысле), рассчитанный на три струны, мал для четырех, и эта четвертая не звучит. Дека, рассчитанная на давление трех струн, не выдерживает давления четырех и дает осадку» Такие нелепые ситуации случались из-за того, что работали в те годы без должной научной основы, вслепую, методом проб и ошибок, опирались лишь на свою интуицию. И тем не менее удавалось изготовить удачные образцы, которые готовили в серийное производство.

Уже в первые годы первой пятилетки растущая потребность в народных инструментах удовлетворялась преимущественно фабрикой имени А. В. Луначарского, поэтому основное внимание здесь уделяли увеличению вала. Число выпускаемых инструментов год от года росло. Во втором и третьем году пятилетки оно ежегодно удваивалось по сравнению с предыдущим годом.

Предпочтение пока отдавали дешевым инструментам. Оркестровых балалаек и оркестровых домр выпускали во много раз меньше, чем балалаек-прима, овальных мандолин и гитар. Тенденция эта диктовалась не только рыночным спросом, но и условиями, в которых все еще находилась и работала фабрика. Ценных пород древесины по-прежнему не хватало, поэтому по ходу дела приходилось изменять план, увеличивая производство дешевых инструментов. Как и в предыдущие годы, не полностью поставлялись колковая механика и всевозможные материалы – ладовая проволока, шкурки, винты, гвозди. Все это вело к постоянным срывам в производстве. Руководству фабрики приходилось изыскивать дополнительные резервы, чтобы выполнить план. Так, например, в 1932 году был создан утильцех, который начал выпускать из отходов производства детские игрушки. Только за первый год своего существования цех выпустил игрушек на 52 400 рублей.

Увеличить объем выпуска инструментов было возможно лишь постоянно наращивая производственные мощности. В 1927 году на фабрике имелось всего 36 станков, к концу же пятилетки их стало уже 78. Росло и число рабочих — в 1931 году на предприятии работало 1045 человек. Но простое увеличение числа работающих не решало проблему поднятия производительности труда. Нужны были специалисты разного профиля. Руководствуясь этим, при фабрике было создано ФЗУ, где стали учить на столяров и станочников. Училище готовило рабочих и для фабрики имени А.В.Луначарского, и для «Красного Октября». Кроме того, рабочие фабрики направлялись на курсы нормировщиков, чертежников и конструкторов. Некоторые из рабочих, имеющие среднее образование, шли учиться в Промакадемию или на заочное отделение Лесотехнической академии.

Активность рабочих, их стремление работать, равняясь на передовиков, сыграли огромную роль в становлении советской музыкальной промышленности. Как и на других предприятиях Ленинграда, на фабрике имени А. В. Луначарского широко развернулось социалистическое соревнование. В 1931 году в нем участвовало 946 рабочих предприятия; 28 бригад перешло на хозрасчет. Живейший отклик получила у рабочих и идея встречного плана.

В завершающий год пятилетки на фабрике работали с особой активностью. С октября 1932 года здесь было внедрено сменно-встречное планирование, и к концу года по встречному плану работало 7 бригад и 37 групп, объединявших 206 рабочих. Большинство бригад, перешедших на хозрасчет, своей деятельностью подтвердило высокую экономическую эффективность работы по-новому. Как правило, эти бригады выступали инициаторами освоения новых видов продукции и новой техники. Никакой уравниловки в оплате труда теперь не было, новый метод работы вел к росту производительности труда и снижению себестоимости продукции.

Наступила вторая пятилетка. В эти годы фабрика имени А. В. Луначарского превратилась в крупнейшее профильное предприятие страны. Произошел перелом и в ассортименте изделий и в их качестве. Увеличился выпуск трехструнных домр, были усовершенствованы четырехструнные домры, выросло число оркестровых балалаек. Намного больше стали выпускать инструментов для детей — в частности, детских мандолин.

1934 год — знаменательная веха в истории фабрики. Выпуск инструментов в этот год достиг 390 тысяч, что равнялось производственной мощности всех кустарей России в 1914 году. Начиная с 1934 года фабрика исключает из своего ассортимента простые по форме, но не представляющие музыкальной ценности инструменты и взамен их вводит в производство новые виды более сложной и более ценной продукции. Будущее принадлежало оркестровым инструментам — домрам, балалайкам, мандолинам и гитарам.

Значительно расширился станочный парк. Если в 1933 году на фабрике имелся 91 станок, то в следующем году их уже было 135.

В 1935 году силами рабочих и инженерно-технических работников была проведена частичная реконструкция фабрики: заменены межэтажные перекрытия, правильно расставлено оборудование по потокам, улучшено освещение рабочих мест. Эти меры позволили повысить производительность труда и расширить ассортимент выпускаемой продукции. С 1936 года здесь изготовляются гитары модели «Сеговия», гитары для школьников, начинающих учиться музыке, банджо, балалайки-игрушки.

Еще в 1931 году в стране началось изучение новых образцов музыкальных инструментов, развернулась работа над их усовершенствованием. Научно-исследовательским центром в этой области стал Институт музыкальной промышленности (НИИМП) — первое в мире заведение подобного рода. Коллектив сотрудников, руководимый членом-корреспондентом Академии наук СССР профессором Н. Н. Андреевым, провел огромную работу, связанную с изучением конструкций музыкальных инструментов. У фабрики имени А. В. Луначарского были тесные и плодотворные связи с видными учеными, работавшими в институте,— Н. Н. Андреевым, А. В. Римским-Корсаковым, Б. П. Константиновым, А. А. Харкевичем, Н. И. Мироновым, Н. П. Куликовым. В частности, исследование резонансной древесины позволило институту дать ленинградской фабрике ценные рекомендации по подбору древесины ели для изготовления резонансных дек. В 1934—1937 годах в производство были внедрены новые конструкции гитар «Модель НИИМПа». Позже была разработана и конструкция балалайки-прима модели НИИМПа. Фабрика сотрудничала также с Лесотехнической академией и с сектором научно-исследовательских работ Московской экспериментальной фабрики.

======= Внимание! – Я работаю сейчас над английском переводе текста ниже этой линии. =======

Старые нормы выработки были резко перекрыты и намного повысилась производительность труда в результате деятельности фабричных стахановцев. Организатором этого движения среди луначарцев был станочник раскроечного цеха В. В. Назаров, который за счет увеличения скорости резания на своем станке стал выдавать за смену 11 тысяч балалаечных клепок вместо 6 тысяч, как было ранее.

Стахановцы Закачурин и Летуновский изменили способ заточки цикли, что дало возможность увеличить производительность. В цехе колковой механики стахановка Абрамова перешла на обслуживание четырех автоматов для фрезеровки шестеренок вместо двух и в результате стала выполнять норму на 175 процентов. Постоянно перевыполняли плановые задания бригады Павлова (балалаечный цех), Костюковича (мандолинный), Смирнова (домровый).

Так, в гитарном цехе по инициативе стахановцев было применено расчленение операции циклевки дек и бочков. Это мероприятие позволило значительно повысить выработку. В струнном цехе она также заметно возросла благодаря предложению использовать на операции навивки моторизацию станков с применением навивки струн двумя нитками катушек одновременно.

В 1934 году, после окончания Лесотехнической академии, был направлен на фабрику Серафим Иванович Белов.

В лаборатории, куда я был оформлен, разрабатывались тогда конструкции четырех струнных домр. Конструкторского отдела на фабрике не было, вся технологическая документация тоже разрабатывалась у нас, вспоминает Серафим Иванович.— Мне повезло, я работал с прекрасными людьми. Начальником лаборатории был Александр Михайлович Новодержкин, большой специалист, много сделавший для организации выпуска новых, впервые принятых к изготовлению инструментов. Он любил народные инструменты, сам на них играл, а это очень важно, учитывая нашу специфику.

Вспоминаю талантливого художника-мозаичника Василия Адольфовича Романчука, по рисункам которого выполнялось художественное оформление музыкальных инструментов. И сегодня многие профессиональные гитаристы играют на инструментах мастера Михаила Артемовича Сироткина. Кстати, известному гитаристу Сеговия, когда он приезжал в Ленинград, подарили гитару, изготовленную Сироткиным, работавшим в экспериментальной мастерской. В то время мы занимались не только инструментами, но и всеми конструкторско-технологическими работами.

Позже, в 1938 году, был организован отдел, который взял на себя разработку и совершенствование конструкций музыкальных инструментов, разработку конструкций нестандартного оборудования и инструмента. Там же готовилась технологическая документация. Начальником отдела стала Раиса Юлиановна Бородич.

В эти же годы на фабрике велись исследовательские работы по глубокому крашению древесины в целях ее облагораживания, для имитации ценных экзотических пород. В результате экспериментов были предложены рецепты красильных растворов, режимы крашения для имитации красного дерева, амарантового, палисандрового. Крашение производили в красильных ваннах, а для ускорения процесса использовали автоклавы. Все детали грифов и накладки подвергали глубокой прокраске в черный цвет; корпуса гитар фанеровались шпоном, который имитировал цветные породы древесины.

В начале 1937 года Президиум Ленсовета вынес постановление о разрешении постройки нового четырехэтажного корпуса на территории фабрики. Во вновь построенном корпусе должны были разместиться фабричное управление, общественные организации, склады сухих заготовок, а также цех детской игрушки. Помещения, которые в результате строительства должны были освободиться, предназначались для расширения производства и улучшения условий труда.

Третью пятилетку фабрика встретила планом развернутого строительства новых производственных помещений. Средства на это были отпущены весьма значительные, но строительство шло крайне медленно — не хватало рабочих, периодически возникали недоразумения с финансированием. В 1938 году закончилось строительство здания, отведенного под гараж и металлосклад, однако два верхних этажа, где предполагалось размещение цеха ширпотреба, остались недоделанными.

Условия работы были крайне тяжелыми — к существующим трудностям со снабжением прибавились перебои с подачей электроэнергии. Зимой 1938/39 года фабрика была остановлена и полтора месяца бездействовала в связи с отсутствием электричества. Через год по той же причине снова пришлось прервать работу. Функционировали лишь сборочные и отделочные цеха. А начиная с января 1940 года работа на предприятии вообще велась от случая к случаю. Закрылись заготовительные цеха, не выпускались полуфабрикаты. Древесных отходов не было, и фабричные помещения длительное время не отапливались.

И все же даже в таких чрезвычайных условиях труженики фабрики не бросали начатого дела, продолжали по мере сил и возможностей совершенствовать производство. Была закончена перепланировка производственных помещений. Перестановка станков и другого оборудования в мандолинном и оркестровом цехах позволила освободить дополнительную производственную площадь, был сконструирован и выпущен многошпиндельный станок для единовременной сверловки отверстий под точки в гитарных грифах, пущен в производство запиловочный станок, заменивший ручную запиловку грифов под лады. Внедрение двух этих станков имело принципиальное значение для роста производительности труда. Вырос и станочный цех — с 290 станков он увеличился до 336. Специальным приказом Наркомата местной промышленности 11 сентября 1939 года за внедрение, передачу стахановских методов труда и организацию социалистического соревнования «Похвальным листом» были награждены Фаина Сергеевна Иванова, Семен Гаврилович Гаврилов, Вера Спиридоновна Карлова, Агриппина Евстигнеевна Степанова, Нина Клеосафовна Копыт.

Но ударного труда было недостаточно, по-прежнему ощущалась острая необходимость в кардинальном обновлении станочного парка — у деревообделочных станков износ достиг 15— 20 процентов, металлорежущие имели еще больший физический и моральный износ, а струнонавивальные требовали конструктивной переделки.

Продолжала свою деятельность фабричная лаборатория. Там проводились опыты по использованию отечественных заменителей дефицитных заграничных экзосмол. Был разработан рецепт нитролака на отбеленной нитроклетчатке, заменяющего лаки, приготовленные на экзосмолах. Но новый лак не отличался высоким качеством. Поиски продолжались, и вскоре были найдены такие нитролаки, которые можно было изготовить в существующих условиях производства. В 1940 году фабрика перешла на лак из отечественного сырья, не содержащий импортных компонентов. Благодаря такой замене удалось достигнуть экономии в 153,4 тысячи рублей.

Лаборатория занималась и разработкой новых конструкций для выпускаемых инструментов. Еще в 1939 году были составлены технические условия для изменения конструкций и уточнения размеров всей фабричной продукции. Были созданы усовершенствованные образцы балалайки-прима, банджо-мандолины. Дефекты, которые были присущи инструментам старой конструкции, здесь удалось устранить.

К работе над новыми образцами активно привлекались исследователи из различных научных огранизаций. В результате научно-исследовательской деятельности, проведенной НИИМП-ом и Лесотехнической академией, была создана контрольно-измерительная аппаратура для объективной оценки качества звучания щипковых инструментов, спроектированы станки и приспособления для механизации установки ладовых пластин в гитарные грифы, для вязки корпуса балалаек и окантовки его штапиком.

В 1940 году колковый и струнный цеха реорганизовали в механический, который разместили в новом, хорошо оборудованном помещении. Теперь на фабрике, которая превратилась в механизированное предприятие, насчитывалось более 330 единиц оборудования, расположенных па обширных производственных площадях. Главной стала задача улучшения качества продукции в акустическом отношении, конструирование новых образцов и их внедрение в производство. Несмотря на очень трудные условия, в которых оказалось предприятие, за 1940 год были сконструированы оркестровая балалайка-контрабас, оркестровая балалайка-бас, балалайка-прима шестиклепочная, мандолина плоская «ВК». Были внедрены в производство и модели балалайки-прима № 637, 649 и 650, португальская мандолина и гавайская гитара. Эти модели получили положительную оценку экспертизы, были утверждены Наркоматом местной промышленности РСФСР и хорошо встречены покупателями.

В общей сложности со дня своего основания по июнь 1941 года фабрикой имени А. В. Луначарского было выпущено 5258 щипковых инструментов и 454 513 народных инструментов, предназначенных детям, приступившим к занятиям музыкой.

Началась Великая Отечественная война. Фабрика имени А. В. Луначарского прекратила выпуск музыкальных инструментов и перешла па производство оборонной продукции, стала выполнять заказы фронта. Большинство рабочих ушло на фронт. На фабрике был организован рабочий отряд по охране предприятия и прилегающих к нему территорий, отряд местной противовоздушной обороны. В цехах стали производить ручные гранаты РГД-5, минные противотанковые ящики, спецукупорки для снарядов. В 1942 году фабрика была законсервирована. Незначительное число рабочих и инженеров, оставшихся на предприятии, были переведены на «Красный Октябрь».

За годы войны фабрика понесла значительный урон, в основном это касалось станочного парка —на 1 января 1946 года на предприятии действовало 169 станков (до войны их было 331), за военное время было потеряно 3000 квадратных метров производственных площадей; имевшиеся запасы древесины и заготовок были использованы как топливо. Организацию производства щипковых музыкальных инструментов приходилось начинать практически заново. Крайне остро стоял вопрос с рабочей силой: не хватало квалифицированных кадров — население города только возвращалось из эвакуации, поэтому было принято решение вербовать рабочих из других районов страны. Вновь набранных рабочих стали учить методом бригадного и индивидуального ученичества.

Помимо восстановления производства коллектив фабрики принимал самое активное участие и в восстановлении родного города. Все музыкальные предприятия выделили своих работников для скорейшего возрождения всего городского хозяйства. На фабрике развернулось движение за овладение второй специальностью — строительной, были организованы кружки, где обучали профессиям каменщика, штукатура, маляра, плотника и другим необходимым ремеслам.

Постепенно происходило восстановление фабрики. Год от года возрастал выпуск продукции. В 1946 году были восстановлены и пущены в эксплуатацию мандолинный цех, участок оркестровых балалаек балалаечного цеха, домровый цех, никелировочный участок механического цеха. Кроме того, начали работать вспомогательные службы — две сушильные камеры, морильное отделение, лаковарка, клееварка и некоторые другие участки. Все это позволило в 1946 году освоить несколько видов новых инструментов — мандолины овальные, усовершенствованные балалайки-примы, оркестровые балалайки-секунды, балалайки-басы, балалайки-контрабасы, трехструнные домры-пикколо, домры-альты, домры-басы.

Вновь набирало силу прерванное войной стахановское движение. В 1947 году на фабрике трудилось уже 111 ударников и 474 стахановца. Лучшие стахановцы были награждены значками «Отличник местной промышленности». 37 передовиков социалистического соревнования по итогам 1947 года выполнили по две годовые нормы. Архивы сохранили имена стахановцев 1947 года Н. И. Клокова, А. В. Туровского, П. Н. Павлова, А. П. Арефьева, Е. С. Корнилова, А. И. Назарова и других. Через три года столяры-сборщики П. Н. Павлов и В. М. Пугачев выполнят по три нормы.

1947 год был также ознаменован значительным увеличением выпуска основных видов инструментов, изготавливаемых фабрикой. Почти в два раза возрос выпуск балалаек, в семь раз — мандолин, в девять раз больше стали изготовлять оркестровых инструментов. Восстановили производство плоских мандолин и шестиклепочных балалаек высшего качества. При фабрике организовали экспериментальную мастерскую для проведения опытных работ по проектированию новых образцов щипковых инструментов. Тогда же был составлен проект генеральной реконструкции фабрики. Но главным событием этого года стало освоение производства первых советских арф.

В 1948 году были наконец восстановлены все производственные помещения фабрики. За этот год было выпущено 350 824 инструмента, в том числе и 10 первых советских арф. Организованный в 1947 году цех индивидуальных заказов изготовил в 1948 году 191 инструмент высокого качества для музыкальных училищ и музыкантов-профессионалов. В следующем году создали новые конструкции школьных (квартовых) гитар, школьных мандолин и балалаек. Начали разрабатывать и собственную модель гуслей.

Теперь фабрика ориентировалась на выпуск новых видов инструментов и совершенствование уже освоенных. С этой целью был организован постоянно действующий экспертный совет (раньше экспертов собирали от случая к случаю). Создание такого совета позволило давать компетентную оценку опытным образцам и в случае необходимости улучшать их еще до запуска в серийное производство.

В период с 1946 по 1950 год оборудование на фабрике в значительной степени обновилось и пополнилось высокопроизводительными станками, что привело к повышению удельного веса механизированного труда в производственном процессе, позволило полностью освоить довоенный ассортимент щипковых инструментов (19 видов), наладить выпуск новых образцов и добиться улучшения качества инструментов.

Продукция фабрики имени А. В. Луначарского пользовалась в те годы спросом во всесоюзном масштабе. В 1950 году инструменты повышенного спроса, изготовленные ленинградской фабрикой, были отправлены в Таллинский дворец пионеров, Таллинский центральный Дом культуры, Невский Дом культуры в Ленинграде, в Центральную музыкальную школу Москвы и в другие культурно-просветительные и учебные заведения. В этом же году был составлен план генеральной реконструкции фабрики, ставшей важной вехой в ее истории. В результате реконструкции после успешного завершения пятилетки в 1956 году на предприятии работало полторы тысячи человек, имелось более 500 единиц оборудования. Среднегодовой выпуск теперь составлял 600 тысяч инструментов.

Начиная с 1956 года, согласно постановлению Совета Министров РСФСР, фабрика имени А. В. Луначарского производила комплекты клавиатур для клавишных инструментов, и часть производственных площадей пришлось отдать под новое производство. Клавиатуры теперь поставлялись 32 предприятиям страны, выпускающим пианино и рояли. Производство, переведенное с «Красного Октября», разместилось в новом корпусе, строительство которого только завершилось. План выпуска клавиатур был высок, и выполнить его стало возможным лишь благодаря ряду новшеств в конструкции и технологии. Важнейшим из них стало внедрение термопластавтоматов для отливки накладок из сополимера на белые и полутоновые клавиши и станков для склеивания щитов.

В 1955 году на фабрике был организован цех по изготовлению устройств, приспособлений, механизмов и прочей оснастки, необходимой для автоматизации и механизации процессов производства музыкальных инструментов. В сравнительно короткие сроки цех сумел провести большую работу по автоматизации отдельных процессов. К примеру, операция сборки рамки корпуса гитары стала теперь производиться в пневматических ваймах с контактным электронагревом. Применение таких вайм позволило полностью механизировать труд и значительно ускорить склеивание деталей рамки корпуса. Успешно был решен и вопрос приклеивания пружинок к декам и дну в пневматических прессах с аналогичным нагревом. Подобные пневматические установки были разработаны и внедрены на операциях по приклейке дек, при сборке корпусов балалаек-прима, овальных и плоских мандолин.

В 1957 году почти втрое увеличился выпуск щипковых инструментов, отделанных способом аэрографии. Объем производства арф, освоенных менее чем десять лет назад, возрос на 79 процентов. На шестую пятилетку было запланировано изготовить уже 200 арф. Намечалась и дальнейшая модернизация их конструкций, совершенствование технологического процесса. Так, сборку и отделочные работы перевели на конвейер, ручные процессы были механизированы, планировались разработка конструкций и внедрение специальных сборочных и клепальных станков с широким применением пневматики. Были созданы образцы концертных инструментов из ценных пород древесины. Устаревшие конструкции гитар, мандолин и балалаек массового выпуска заменялись новыми, качество отделки которых улучшалось за счет внедрения пульверизационного покрытия с последующей шлифовкой и располировкой лаковой пленки. Было освоено производство инструментов из древесно-волокнистого материала, что дало возможность при массовом выпуске изделий вместо дорогостоящих сортов древесины применить более дешевый материал; делались попытки внедрить в производство струны из капронового волокна.

Улучшение качества звучания народных щипковых инструментов было одной из главных задач фабрики имени А. В. Луначарского на протяжении всей ее истории. Решению этой центральной задачи помогло и исследование колебаний резонансной деки, проведенное в акустической лаборатории, работавшей при фабрике. Проводились также исследовательские и опытные работы по акустической настройке арф и гитар. Суть такого способа настройки заключалась в следующем: в заглушённой камере с помощью установки для ударо-импульсного возбуждения корпуса гитары или арфы и прибора «Стробокон» фиксировались точки с максимальной звуковой отдачей резонансной деки и дна. В найденных точках приклеивались пружины. После их приклеивания на верхней и нижней деках полукорпус подвергали настройке. Древесина снималась столярной обработкой до получения нужной частоты. Опытным путем были установлены схемы настройки арфы и гитары, которые используются в производстве и по сей день.

В 1958—1959 годах был проведен эксперимент по применению в производстве щипковых инструментов древесно-волокнистого материала. И уже в 1959 году было выпущено 5507 балалаек-прима с корпусом из вновь освоенного материала.

Начиная с 1954 года ленинградские балалайки, гитары, мандолины, домры и арфы неоднократно экспонировались на международных выставках в Лейпциге, Пекине, Лионе, Вене и Копенгагене, принимали участие в международных ярмарках в Исландии, Италии, Югославии, Сирии и Греции. Гитары, сделанные мастером М. А. Сироткиным, получили очень высокую оценку всемирно известного гитариста А. Сеговия во время его гастролей в Ленинграде, а знаменитая аргентинская гитаристка М. Л. Анидо с восторгом отозвалась о гитарах А. И. Кузнецова.

Успехи были очевидны, но по-прежнему существовало немало трудностей, и их нужно было преодолевать. Одним из самых уязвимых мест на фабрике была сушка резонансной древесины. Загруженная в камеру, древесина медленно проходила многоступенчатый сушильный процесс, задерживая напряженный производственный ритм. Ускорить сушку можно было в условиях высокотемпературных режимов. Для этого потребовалась специальная сушильная камера (ее создатели И. А. Яковлев и П. В. Соколов), которая вскоре была внедрена в производство. Игорю Александровичу Яковлеву, главному инженеру фабрики, в те годы принадлежало много ценных и интересных конструкторско-технологических изобретений и решений. Наиболее значительные из них — замена дефицитной древесины бука на новый конструктивный материал из переклейного шпона для изготовления грифов гитар; применение литых накладок с ладовыми порожками из капрона вместо латунного прутка.

Поиском новых материалов, разработкой прогрессивной технологии отмечена вся послевоенная деятельность фабрики. Не хватало импортных смол, и для изготовления спиртовых лаков был предложен и внедрен новый нитролак «Музпром», который до сих пор используется в производстве. Его достоинство по сравнению с другими лаками — в меньшей токсичности, а значит, в пригодности для ручного покрытия. Были внедрены также клеи на основе синтетических смол — взамен клеев животного происхождения, применение которых было ограничено.

В содружестве с ЦНИИ фанеры (в настоящее время НПО «Научфанпром») фабрика провела работы по замене коллагеновых клеев. В результате этих экспериментов был создан ряд новых клеев. Их применение позволило значительно повысить производительность труда на склейных операциях, где теперь стали использовать электроконтактный нагрев и пневматический прижим склеиваемых деталей.

Большой заслугой явилось и изготовление промышленной установки для электрического лакирования. Такая установка была смонтирована непосредственно в отделочном цехе. Ее создатели: инженеры Б. А. Вихорев и 3. А. Ларина, мастер Н. П. Науменко, энергетик Г. М. Свистов, электрик Е. М. Петров. Метод лакирования изделия в электрополе высокого напряжения дал заметные результаты. Значительно улучшились условия труда — теперь нанесение лака стало проходить в специальной камере без прямого контакта рабочих с вредным продуктом. Ровно в два раза по сравнению с пневматическим способом нанесения лака сократился его расход. Улучшилось и качество отделки.

Фабрика все еще постоянно испытывала затруднения с обеспечением дорогостоящей древесиной. В содружестве с НИИ полимеризационных пластмасс специалистами С. И. Беловым, 3. А. Лариной, С. И. Алексеевым были проведены работы по замене этой древесины пластмассами. Испытание проходил пластик СНП-2. Первым изделием из нового материала был корпус овальной мандолины. Эксперты-специалисты положительно оценили звучание инструмента, появилась уверенность в возможности массового изготовления щипковых инструментов из недорогого пластика. В 1971 году и позже из этого материала были сделаны сотни тысяч музыкальных инструментов. Когда же выпуск пластика прекратился, вновь стал вопрос о необходимости использования нового материала. По рекомендации ЛНПО «Пластполимер» после экспериментальных работ и испытаний был внедрен в производство новый листовой пластик. Таким образом, вновь удалось найти выход из создавшегося трудного положения. В это же время шли поиски возможностей применения полистирольных (ударопрочных) пластиков при изготовлении корпусов щипковых инструментов.

В послевоенные годы был создан технико-экономический совет, который занимался вопросами новой техники, механизации производственных процессов, повышения качества изделий, разработки новых видов продукции. Членами совета были инженерно-технические работники фабрики (начальники отделов и цехов), мастера производственных участков. Совет обсуждал актуальные вопросы производства, рассматривал новые виды изделий, намеченные к освоению.

Благодаря деятельности технического совета, в период с 1950 по 1970 год на предприятии произошли серьезные сдвиги по части внедрения прогрессивной технологии – стали применять электрическое лакирование, вакуумное формование корпусов гитар, акустическую настройку дек арф и гитар, сделанных по заказам.

До 1952 года фабрика выпускала трехструнные домры и балалайки устаревшей конструкции. Пора было снимать их с производства и заменять более совершенными инструментами. Приступив к этой работе, сотрудники фабрики познакомились с лучшими инструментами оркестров народных инструментов имени Н. П. Осипова в Москве и В. В. Андреева в Ленинграде. За основу при конструировании взяли домры и балалайки выдающихся русских мастеров С. М. Налимова, И. И. Гамениса, С. И. Соцкого.

В течение года были разработаны чертежи, изготовлены образцы, приспособления, и оркестровый участок фабрики приступил к выпуску новых оркестровых инструментов — трехструнных домр-пикколо, домр-прима, альт, тенор, бас, а также балалаек-прима, секунда, альт, бас и контрабас. В состав одного оркестрового комплекта в те годы входило 20 инструментов. Сегодня комплекты выпускаются в меньшем составе, однако конструкции оркестровых инструментов сохранились в том виде, который определился в начале 1950-х годов.

В начале 1960-х годов конструктор Лев Липович Бандас разработал две модели гитары высокого качества с длиной мензуры 610 и 650 миллиметров; облицованы они были строганым шпоном новых пород древесины (орех и красное дерево). Эти гитары имели прекрасное звучание, красивое внешнее оформление и были удостоены государственного Знака качества. За разработку и внедрение новых моделей щипковых инструментов высокого качества Л. Л. Бандас был награжден серебряной и бронзовой медалями ВДНХ.

В середине следующего десятилетия на предприятии была внедрена новая технология изготовления корпусов гитар и балалаек, а немного позднее и оркестровых домр из пластмассы методом формования на вакуумноформовочных машинах. Это дало наконец возможность механизировать один из сложнейших производственных процессов, требующих от сборщиков гитар очень высокой квалификации.

Новые, прогрессивные, облегчающие людской труд и улучшающие качество инструментов методы и формы труда постоянно внедрялись в производство и изобретателями фабрики.

Раньше только мужчины могли, к примеру, выполнять циклевку корпусов в гитарном цехе: операция была очень тяжелой. На фабрике придумали и изготовили специальные станки для шлифования деки и дна корпуса и валиков. Все нестандартное оборудование было сделано силами двух цехов: ремонтного и энергоцеха. Следует сказать и о том, что все изданные практические руководства по производству щипковых обязаны своим существованием таланту выдающихся специалистов-луначарцев Льва Липовича Бандаса, Серафима Ивановича Белова, Андрея Ефимовича Минина.

Луначарцы известны не только как активные изобретатели, рационализаторы, создатели прекрасных музыкальных инструментов. Еще в 1934 году на фабрике имени А. В. Луначарского был организован оркестр русских народных инструментов. Его создателем и первым руководителем был С. В. Проскуряков, художественным консультантом — заслуженный артист республики В. В. Кацан. У рабочих и служащих фабрики проявилось огромное желание заняться творчеством, посвятить свое свободное время музицированию. Уже в первые годы своего существования оркестр не раз принимал участие в городских смотрах художественной самодеятельности, занимая на них первые и призовые места.

В период военных действий на Карельском перешейке в 1939 году оркестр был прикреплен к военному госпиталю — играли для раненых и медперсонала. В годы Великой Отечественной войны многие участники коллектива ушли на фронт, но сразу же после победы оркестр продолжил свою деятельность. Его руководителями поочередно были В. И. Зубарев, С. М. Уткин, Н. М. Селицкий. Начиная с 1959 года оркестром фабрики руководит В. В. Борин.

Русский народный оркестр был не только формой проведения работниками фабрики своего досуга, но и своеобразной лабораторией, где проверялись звуковые и игровые качества инструментов. Зачастую эта проверка побуждала к дальнейшему совершенствованию инструментов, готовившихся к выпуску.

Деятельность оркестра широка, интересна и многообразна. Это и выступления на торжественных собраниях фабрики (а позже-—объединения), посвященных памятным и юбилейным датам, и концерты в цехах, адресованные своим товарищам. Приходилось выступать и на больших конференциях и съездах. Оркестр записывался на телевидении, принимал участие в фестивалях художественной самодеятельности. По уровню исполнения и разнообразию репертуара коллектив приближается к профессиональным народным оркестрам. За большую культурно-просветительную деятельность ему присвоено звание «народного коллектива».

В 1984 году оркестр торжественно отметил свой полувековой юбилей.


Translation

This translation is under construction and incomplete.

Обратно в русский текст!

The factory has been named for the People’s Commissar of Education since September 20, 1922. Until that time, in the lists of Petrograd companies, it was first known as piano factory “K. M. Schroeder”, but from May, 1918 as the First State Piano Factory. During the Civil War in the old building on Grand Vulfova Street (now – Chapaev Street) they were repairing grands and pianos, and were making instruments for sale. The factory was the only one of the ten piano enterprises where they continued the work of the master. It passed from agency to agency, all of which are unrelated to the production of musical instruments. In 1921, there gathered 63 grands and 16 pianos, thus moving from repair work to the creation of new instruments. By mid-1923 they collected 111 pieces, and already had a well known plan for the next year.

But fate decreed otherwise. After a long struggle, all the piano factories were transferred to Narkompros. Production of keyboard instruments was consolidated into the Second Piano Factory (b. “J. Becker”), where the equipment and property was transferred to the factory named for Lunacharsky. The building on Grand Vulfova Street was deserted, and production was suspended.

But in March-April 1926, the factory was opened again, this time as an enterprise for the production of folk stringed musical instruments. Before the revolution, the production of plucked instruments in Russia as well as in other countries, were concentrated solely in the hands of individual artisans. Their skill was sometimes almost unique as a tool – extremely high, meeting the requirements of a virtuoso performer, featuring a variety of exterior embellishments. However, the volume of production in a monopoly of private traders was small, and the price of each instrument – immense.

Before the start of the First World War in Western Europe and America, production of stringed musical instrument has increased markedly, and moved to a factory basis, concentrating and developing. In Russia, production was still primitive. To meet the demand, which by that time was already quite high, they had to resort to imports. But the country had all things necessary for its own broad production – an abundance of raw materials, the experience of skilled Russian craftsmen. But despite this, the eve of the First World War, the import of instruments annually in Russia was about 200 thousand copies.

It was only after the Great October Socialist Revolution in the young Soviet republic that they started organizing their own industrial production of plucked stringed instruments. Their first batch was made in 1925 at the former factory of keyboard instruments of the “J. Becker ” company. At that time, the factory mainly engaged in the repair of old grands and pianos, but along with this only in the year 1925 they shipped three thousand guitars, mandolins and balalaikas.

However, to combine within one factory the production of keyboards and plucked instruments proved to be impossible. Therefore, the an economic meeting, it was agreed that small musical instruments would be produced at the factory named Lunacharsky (b. Schroeder). With the opening of the factory there was an opportunity to establish serial production of folk instruments and to meet the sharply increased demand for them. But in the spring of 1926 this was still far off. Three years of empty space, great damage to the company was caused by two fires. The factory for plucked stringed instruments began its activity in the destroyed premises, and having only two machines – a milling machine and a band saw. At the time of launch of its production area, which was saved after the fire was only 20 percent of the area of ​​the company before the revolution. From a small team truly heroic efforts were needed to establish the conditions to produce plucked stringed instruments, and to meet the growing demand for them. Collected after the fire, so to speak, with the world hanging by a thread, from the individual parts of the 17 rescued machines they could satisfy only a quarter of the most basic needs of the factory.

In those years there was an acute shortage of specialists for production. Re-opening a factory was no exception. For the first time it proceeded as unorganized work – there was no plan, no system. The remaining buildings were not prepared for the new demands of production. Materials and semi-finished products imported directly into the shop, and weighed down the production areas, impeding the production process.

In the first three months of the factory’s operation, not a single product was released. But six months later they released nine thousand – seven and a half thousand balalaikas, a thousand mandolins and 500 orchestral instruments. By the end of the year they has produced 25,968 instruments – and this despite the fact that only one functioning Balalaika workshop.

An increase in the volume of release of plucked instruments was considered at the first conference on music policy and educational work. The main objectives of the conference included the development of mass production, improvement and dissemination of folk instruments, and the promotion of orchestral and choral ensembles and bands.

In 1926 in Leningrad, a city-wide competition for the best accordion and balalaika was organized. The idea of ​​holding such events belonged to the Leningrad Komsomol organization – in order to stimulate the development of amateur playing of the accordion and balalaika, instruments loved at this time tool in the city outskirts. The jury consisted of the conductor of the orchestra of folk instruments named after V.V. Andreev, Professor F.A. Neumann, concertmaster of the orchestra, and the head of the amateur band at the Red Army House V. Kupriyanov, and other specialists. Chairman of the jury was Alexander Glazunov.

The contest received a wide response, and it was decided to hold it again. The second competition brought together not only accordion and balalaika, but guitar, mandolin, and gusli players. Both competitions have caused a huge wave of interest in folk instruments, and gave rise to the organization of shows of musical initiative across the country. It is also important that they have stimulated the rise of the factory for production of folk instruments.

Increasingly appearing in the Soviet press are performances of artists, writers, musicians, public figures dedicated to the production of folk instruments, the issues of quality, and the increase of interest in them. Here is what the writer Lydia Seifullin wrote, for example, in the newspaper “Change”:

“Do not be mistaken when I say that the balalaika and an accordion – are my favorite instruments. Playing on these conveys a “sense for living”, for such not too “musical” student like me. It seems to me that not one instrument can so simply and clearly convey the scale and mood of the artist and the viewer to infect them. This probably explains the high prevalence of balalaika and accordion – and whey they are really folk instruments.

Now, when so often we hear: “All for the fight against remnants of the old,” “All for the construction of a new life”, – the accordion and balalaika have a great challenge. The more our rural youth will be given to creative, lively and joyful playing on these simple instruments, the less “unspent forces” will go on a wild, animal behavior. Through the balalaika, through the accordion, can and should raise the cultural level of the village.”

Interest in other plucked instruments among professional musicians intensified after a tour of our country by an outstanding guitarist, Andres Segovia. On March 2, 1926 “Izvestia” published an article by Lunacharsky “A few words about our guest – Segovia”. “When people talk about a concert on the guitar, it now appears that it is a question about some tricks of a purely external nature … I am convinced that the guitar, so richly showing its capabilities in his hands, at the same time retains an extraordinary charm and intimacy. It provides a very valuable and entirely new musical experience, “- the People’s Commissar wrote, presenting the artist to the audience.

The announcement of the Segovia concerts were received with some surprise. The organizers themselves were not sure of their success. However, the first concerts showed how much success the guitarist enjoyed – all of his performances took place in the crowded halls of Moscow and Leningrad.

Demand for plucked instruments had increased, but their production had not been established. The factory could not immediately meet the needed her pace. Stoppages interrupted the regular supply of needed materials, with the resulting timber often not meeting the intended purpose: instead of resonant spruce for example, they turned to ordinary spruce, which, of course, affected the quality of the products. There were serious problems with the labor force. In those years, the workers were recruited at the labor exchange, and then later, in the production process were taught the necessary specialty. This, of course, affected the level of labor productivity – it remained extremely low.

The opening of the little mandolin shop expanded the production area of the factory. Finally, in 1929 the enterprise made a major shift – a factory equipped with domestic machines made in Voronezh; production began to grow steadily.

In 1929, Lunacharsky visited the factory. He asked the staff to call for the release of as many Russian folk instruments as possible, and always of good quality.

The director of the factory in those years was Sergey Prokhorov, a party member since 1915, and an active participant in the October Revolution. This is what he had said when he started: “there are no specialists and we have to raise ourselves up. All I know, is that we will try to develop.” He was seen in libraries and at university faculties. He went on to other plants, inquiring, and wrote, and dismissing that which was unnecessary, he sought to implement in the factory all that was valuable. Much credit for the development of the production of those years and belongs to the main master of the mandolin workshop P. V. Ogloblina, even if it was V. V. Andreev who worked on improving national instruments. At the disposal of the master were the most valuable documents – drawings and plans for domras and balalaikas, made by the hand of the S. I. Nalimov himself, who was called “Stradivarius of the balalaika”.

Instruments produced by the factory began to attract the attention of not only amateurs, but also of professional musicians. Individual instruments received enthusiastic approval, and garnered favorable reviews. The famous Soviet musical leader and conductor Vladimir Kupriyanov, wrote in the newspaper “Change”: “First, we, the specialists on folk instruments, were skeptical of Muzpreda products, but now, convinced of the purity at least of the cheapest grades of instruments (balalaika – 4 rubles 75 kopeks, mandolin – 18 rubles, guitar – 18 rubles), I’m happy to change my opinion, if further detailed acquaintance confirms the first impression.”

Along with these initiatives, some factories were met with fair criticism. The magazine “Music and Revolution” in the article “The bottlenecks”, on the musical front of the Cultural Revolution said: “Over the past two years Muzpred abandoned artisanal services and started to produce for the market products of its own Leningrad factory, and among other types of folk instruments also produced four-stringed domras tuned in fifths. In fact, they were the same type as the three-stringed domra Andreev, to which the master of naively has attached four tuners instead of three. He overlooked the fact that for a four-stringed domra the instrument needed restructuring. The body of the instrument (in the acoustic sense), is sizeded for the three strings, and is small for four, and the fourth string does not sound. The top, designed for the pressure of three strings, can not withstand the pressure of four and sinks. Such absurd situations occurred due to the fact that they worked in those years without a proper scientific basis, blindly, through trial and error, relying solely on their intuition. And yet they managed to produce successful designs, which are produced in batch.

Already in the first years of the First Five-Year Plan there was a growing demand in the folk instrument factory named for Lunacharsky, to focus basic attention here on increasing gross output. The number of instruments produced increased year by year. In the second and third years of the five-year plan it has doubled annually over the previous year.

Preference was to produce cheap instruments. Orchestral balalaika and orchestral domras were released many times less than the balalaika-primas, oval mandolins and guitars. The trend is not only dictated by market demand, but also by the conditions in which was still in the factory found itself and in which it operated. Still, valuable wood is not enough, so in the process they had to change the plan, increasing production of cheap instruments. As in previous years, there was insufficient delivery of tuning machines, and all kinds of necessary materials – fret wire, sandpaper, screws, nails. All of this was create constant disruptions in production. Factory management had to seek additional supplies to fulfill the plan. For example, a workshop was established in 1932 which began to produce children’s toys from the production waste. During the first year alone of its existence the department produced 52,400 rubles worth of toys .

Increasing the volume of instruments was only possible by constantly increasing production capacity. In 1927, the factory had only 36 machines, but by the end of the five-year plan there were already 78. The number of workers grew, and in 1931 the company employed 1,045 people. But simply increasing the number of employees did not solve the problem of raising the productivity of labor. Specialists in different fields were needed. Following this, trade schools were set up at the factory, where they began to teach carpenters and machinists. School trained workers and for Lunacharsky factory, and for the “Red October”. In addition, the factory workers were sent to courses for time-study, drafting and design. Some of the workers who had secondary education, went to study at the Industrial Academy and the correspondence department of the Forestry Academy.

The activity of the workers, their desire to work, equaling to the foremost, have both played a huge role in the development of the Soviet music industry. As in other enterprises of Leningrad, in the Lunacharsky factory there was was a widely developed socialist competition. In 1931, 946 workers of the enterprise participated; 28 teams passed to self-sufficiency. The competition received a lively response among the workers, and even the idea of a counter-plan.

In the final year of the five-year plan at the factory working with special activity. From October 1932 there was a counter plan introduced, and by the end of year, 7 teams worked on the counter-plan, with 37 groups consisting of 206 workers. Most teams switched to self-financing, their activities confirmed the high economic efficiency of the work in a new way. Typically, these teams were the initiators of the development of new products and new technology. There was no wage-leveling now, a new method of working led to an increase in labor productivity and reduced production costs.There was a second five-year plan. During these years, the factory had become the largest enterprise profiled in the country. There was a turning point in the range of products and their quality.

There was increased output of three-stringed domras, and improved four-stringed domras, as well as an increase in the number of orchestral balalaikas. Many more instruments for children began to be produced – particularly childrens’ mandolins.

1934 – a landmark milestone in the history of the factory. The issuance of instruments in this year reached 390,000, which is equal to the production capacity of artisans in Russia in 1914.

Beginning in 1934 the factory excluded from its range the simpler form of those instruments that do not represent musical value, and in return introduced into production new types of more complex and more valuable products.

The future belonged to orchestral instruments – domra, balalaika, mandolin and guitar.

They significantly expanded the stock of machines. If in 1933 there were 91 machines in the factory, they are already 135 in the next year.

In 1935, by the force of the workers and technicians a partial reconstruction of the factory took place: intermediate floors were replaced, correctly placing the equipment in the flow, with improved lighting of workplaces. These measures helped to increase productivity and expand the range of products. Since 1936, “Segovia” model guitars, student model guitars for those beginning to learn music, banjos, and balalaika toys are produced here.

Even in 1931, the count began to explore new types of musical instruments, and developed their work on improving them. The Institute of the music industry (NIIMP) – the world’s first institution of this kind, was established as a Research Center. The team of employees, led by Professor N.N. Andreev, a member of the Academy of Sciences of the USSR, did great work associated with the study of musical instrument construction. At the Lunacharsky factory were close and fruitful relations with prominent scientists working at the institute – NN Andreev, A. Rimsky-Korsakov, B.P. Konstantinov, A.A. Kharkevich, N.I. Mironov, N.P. Kulikov. In particular, the study of wood resonance had allowed the institution to give the Leningrad factory valuable recommendations on the selection of spruce for the manufacture of resonant soundboards. In the years 1934-1937 new designs of guitars, the “NIIMPa Model”, had been introduced into production. Later the design was developed for the production of the balalaika-prima NIIMPa model. The factory has also collaborated with the Forest Technical Academy and with the sector of scientific research of the Moscow experimental factory.


Смотрите также статью в: Википедия


© 2017 – Boston Balalaika Workshop (Бостонская Балалаечная Мастерская), Woburn, MA – Свяжитесь с нами в Бостонскую Балалаечную Мастерскую